Инструменты пользователя

Инструменты сайта


Грациозная теща

Меня многие называют «подбашмачником». Ну и что? Характер у меня действительно мягкий в отличие от Люлечкиного. Люлечка — моя жена. Очень решительная особа. Правда, девяносто процентов ее решительности идет от мамочки, Надежды Теодоровны, моей, стало быть, тещи…

Ох-ох-о… Они почему-то любят меня называть «наш лопух», ну и еще «губошлеп», «раззява», даже «бестолочь»… Я же стараюсь для них все как лучше делать… Ну, да ладно… Чем жаловаться вообще, я вам лучше расскажу об одном выдающемся случае, происшедшем с моею же собственной тещей.

Надо сказать, что Люлечка моя была, когда я женился на ней, хорошенькая. Она и сейчас, если приоденется, намажется там, надушится, то еще ого-го-го!.. Даже на улицах многие смотрят в ее сторону… И теща в свое время, конечно, обладала красотой. Ну не какая-нибудь там кинозвезда, но все- таки…

У нас, между прочим, висит на стенке фотография: Надежда Теодоровна в костюме молодой итальянки. На голове косынка, на шее ожерелье из здоровенных бус: каждая бусина диаметром сантиметров в восемь. А в руках тамбурин, весь обвешанный этими, как их там, бубенчиками… Одной руной она держит над собою тамбурин, а другой этак горделиво подбоченилась — ни дать ни взять Кармен, хотя Кармен и испанка…

Карточка эта, как вы и сами, наверное, догадались, относится что-то к началу тридцатых годов. Но и Люлечка и сама Надежда Теодоровна, я бы сказал, благоговейно относятся к данному фото. Любят показывать его гостям, всегда подчеркивая, что вот, мол, видите, какой бесподобной грацией отличалась в молодости Надежда Теодоровна. Надо сказать, что и у самой тещи любимое слово как раз именно «грация». Она, про что бы ни говорили, обязательно ввернет свое «грациозно» или «не грациозно», могло бы быть «грациознее», «без грации я не могла бы вообще жить» и так далее и тому подобное.

Но ближе к делу. Сидели это мы однажды у телевизора, смотрели состязания по этой… ну, по художественной гимнастике. И вы видали, наверное: девушки молоденькие ползают по брусьям, прыгают, кувыркаются, лентами машут, как пастух кнутом. Посмотрели вроде бы, и ладно. Так нет. Теща моя буквально с ума сошла на почве этой гимнастики. И тут же заявляет нам, то есть мне и моей Люле: «Желаю выступать в гимнастическом коллективе, грации во мне хоть отбавляй, фигура за последние тридцать пять лет — это она ведет отсчет от той самой фотографии с тамбурином — еще не испортилась окончательно.

Вот я и прошу вас меня пристроить в творческий коллектив по данной части!. Соображаете? Практически это я должен найти какой-то там коллектив, куда тещу запишут наряду с молодыми гимнастками, чтобы она тоже ползала по бревну…

Я не удержался и неосторожно сказал, что Надежда Теодоровна может принять участие в гимнастике только о качестве бревна. Теща зарыдала. Люлечка мне тут же устроила головомойку, а у нее это выходит блестяще. Во-первых, опыт большой: как-никак двенадцать лет она мне «моет голову» по разным поводам, и потом темперамент — будьте любезны! Короче говоря, на другой день я уже бегал по городу, искал подходящий коллектив для своей грациозной тещи…

А как его найдешь?! Это ж не химическая чистка, которая свою рекламу всюду сует. И потом: где они прыгают, эти девчонки? В клубах? В Домах культуры? И в каких именно? Да-а-а, хлебнул я с этим делом горя. Мечусь по городу, расспрашиваю, выясняю, навожу справки… Один раз, правда, я нашел клуб, где была эта самая гимнастика. Но там, узнав, о ком я хлопочу, мало того, что рассмеялись мне прямо в лицо, еще и народ собрали и заставили три раза повторить, чего мне от них надо. А сами, как я потом догадался, записывали за мною все, что я говорил, на магнитофон и смеялись, смеялись…

Ну, да ладно. Все же, в конце концов, я узнал, что в одном из клубов города организуется центр по занятиям художественной гимнастикой. Я туда. Спрашиваю: «Где ваш художественный руководитель?» Мне показывают на дверь: дескать, он сейчас там, на совещании, аккурат по этому вопросу. Я сижу в коридоре три часа и слушаю из-за двери прения насчет средств на гимнастику, инвентаря и так далее.

Кончилось совещание, выходит лысый человек в гимнастическом костюме, вернее, тренировочном. Я к нему. Он меня выслушал… А я, наученный опытом, говорю теперь уж осторожно. Дескать, хотел бы пристроить к вам в кружок одну мою родственницу. Улавливаете? Родственницу, не тещу… Но он все равно спрашивает: «Сколько ей лет?» Я уклончиво отвечаю; «При чем здесь года? Вы на нее посмотрите, тогда и решите, подходит она для гимнастики или нет…» «Ладно,— говорит,— приводите завтра к одиннадцати утра», А у меня расчет какой? Если он при мне над тещей надсмеется, значит, все в порядке: мне больше не надо бегать, искать кружок.

Иду это я домой и объявляю им обеим, то есть теще и Люлечке, что, мол, завтра в одиннадцать все решится. А самому не столько страшновато, сколько совестно: ну, как я представлю этому худруку нашу Надежду Теодоровну, когда с виду она, простите за откровенность, чистая бочка. Талия — 177 сантиметров, при росте в 157, размер верхнего платья — 66, первый рост… Очень подходящая получается особа для шмыгания на брусьях…

Но дело, как говорится, сделано. В половине одиннадцатого я беру тещу за ручку и веду в этот самый клуб. Худрук, конечно, опять на заседании. Мы ждем его около сорока минут. Затем он все-таки выходит. Я знакомлю его с тещей и немедленно зажмуриваюсь, потому как в данный момент боюсь уже обоих. Худрук меня вполне свободно может ударить за такой розыгрыш, это ж не шуточки: 68-й размер, первый рост. А теща обидится непоправимо, и если он не то что зарычит, а хотя бы только захихикает, мне несдобровать…

Стою это я зажмуренный минуту, две, три. А при закрытых глазах, надо вам сказать, время тянется изнурительно долго, и тут я вдруг отчетливо слышу голос этого самого худрука:

— Ну, что ж, товарищ… Ваше имя и отчество разрешите узнать? Так вот, Надежда Теодоровна, мы вас охотно возьмем в творческий монолитный коллектив… И вы, безусловно, со временем будете выступать на снарядах…

Я открываю глаза и смотрю на обоих поочередно, а в голове проносится: «Может» это сон?» Но нет, худрук достойно и любезно говорит теще:

— Но пока мы попросим вас принять на себя не менее важные обязанности. А именно: стать кладовщицей.

— Чем, чем? — недоумевает теща.

— Кладовщицей. Материально ответственным лицом. Поскольку у нас некому хранить и ленты, и брусья, и костюмы, и мячи, и весь наш высокохудожественный инвентарь, мы пойдем на то, чтобы вам, как почетному члену коллектива, доверить все это богатство. Вы согласны?

Надо сказать, я в жизни не видел человека, который был бы настолько падок на комплименты, как моя теща. Смотрю: она уже улыбается счастливой улыбкой и поглядывает на меня с презрением: дескать, ты думал, что я ничтожество и ничего больше, а мне сразу доверяют самую ответственную часть этой ихней гимнастики.

Уговорились они, что теща завтра придет принимать художественные ценности коллектива, и мы двинулись домой. Надежда Теодоровна голову держала так высоко, как едва ли удавалось бывшим императрицам при въезде в столицу своей державы. Дома она молча и торжественно прошествовала в свою комнату, предоставив мне рассказывать Люлечке обо всем, что с ней произошло.

И я не без удовольствия рассказывал, а теща, время от времени выглядывая из своей комнаты, вносила поправки: «Он сказал не «Надежда Теодоровна», а «уважаемая Надежда Теодоровна». И не велел приходить завтра, а попросил: «Будьте любезны навестить нас завтра». А что он мне руку поцеловал, вы нарочно пропустили?!»

Между прочим, этого-то как раз не было, поцелуя этого самого. Но я подтвердил: был и поцелуй! Ладно уж|

Утром пошла она туда, в клуб. Приняла инвентарь. И вскоре сделалась ценнейшим работником! Я не шучу. Вот уже третий год трудится. Одни благодарности да премии. Она там, говорят, все штопает и чинит, даже красит по собственной инициативе…

Вы спросите: а как насчет грациозных прыжков и лентометания? Как рукой сняло.

— Что я, девчонка какая-нибудь, чтобы босиком носиться при публике? — безапелляционно заявляет теперь Надежда Теодоровна. — Я ж являюсь ответственной работницей… Да, да, отвечаю за материальные ценности порядка двадцати — тридцати тысяч. Так неужели же я стану лазить под этими брусьями?.. Просто смешно!

И кто бы мог подумать, что дело обернется так счастливо?! В доме у нас теперь тишь да гладь. Слова бранного не услышишь. Лично я очень доволен. И Люля тоже. А про тещу и говорить нечего!

В. Ардов

Обсуждение

Ваш комментарий:
  _____   ___  __  __
 / ___/  / _ \ \ \/ /
/ (_ /  / ___/  \  / 
\___/  /_/      /_/
 

Инструменты страницы